В начале июня парламент в сжатые сроки дал Минфину возможность увеличивать расходы бюджета и занимать сверх официально установленных лимитов без необходимости вносить изменения в закон о бюджете и без повторного согласования с депутатами. Решение принято быстро и без привычной процедурной оглядки — от внесения до окончательного утверждения прошло несколько дней.
Зачем нужен новый порядок
Официальная логика — дать Минфину оперативный инструмент для закрытия кассовых разрывов, возникающих из‑за неравномерности поступлений доходов и непредвиденных расходов. По замыслу, это позволит реагировать быстрее «не каждый месяц и не каждый квартал, а каждый день» на ухудшающуюся финансовую ситуацию.
Спешка объяснима: дефицит федерального бюджета по итогам января—мая вырос и по оценкам достиг порядка 6 трлн рублей (примерно 2,6% ВВП), что уже превышает запланированные на 2026 год параметры. Резервы, служившие подушкой безопасности, сократились — ликвидная часть стабилизационного фонда значительно уменьшилась. При этом ключевая ставка остаётся высокой, и регулятор прямо указывает: чем больше заимствует государство, тем дольше сохранится высокий уровень ставок.
Макроэкономические риски
Бюджетное правило долгое время служило якорем ожиданий — оно делало фискальную политику более предсказуемой и сглаживало влияние цен на нефть. Отвязка расходов от заранее объявленных параметров подрывает этот якорь: фискальная политика становится непрозрачной и меняется в режиме онлайн даже без формального внешнего контроля.
В таких условиях Центробанку приходится закладывать худшие сценарии в свои решения по ставке, что поддерживает её на высоком уровне и делает обслуживание долга дороже. Дополнительные заимствования хотя и выглядят как технический овердрафт по оставшимся средствам на казначейском счёте, но ограничены этими остатками, которые уже невелики.
Главная угроза — рост дефицита, требующий долгового и проинфляционного финансирования. По мировым меркам госдолг сейчас невелик (менее 20% ВВП), однако высокая ключевая ставка и ухудшающаяся фискальная дисциплина делают обслуживание долга всё более проблематичным.
Как это ударит по бизнесу
Упрощение процедур сильно бьёт по предсказуемости бюджетной политики. Если параметры расходов и заимствований становятся подвижными и закрытыми, бюджет утрачивает роль ориентира для компаний: неизвестно, в какие отрасли и в каком объёме государство будет направлять госзаказ, какова будет налоговая нагрузка и сколько Минфин займёт на рынке.
Тогда бизнес укорачивает горизонты планирования, удерживает ликвидность, откладывает инвестиции и требует более высокую премию за риск. Неопределённость работает как налог на инвестиции: чем длиннее временной горизонт проекта, тем выше этот «налог».
В результате экономика всё чаще оказывается в состоянии «негативного равновесия»: она не рушится, но и не развивается — решения откладываются, деньги дороги, а реальные долгосрочные планы начинают составлять лишь сами власти.
Почему разрывается система финансирования войны
Расходы на вооружённые операции и связанные с ними выплаты растут, и правительство уже предупреждало о значительных дополнительных потребностях финансирования. По оценкам, армии и силовым ведомствам может потребоваться ещё порядка нескольких триллионов рублей до конца года; значительная часть этих средств уходит на выплаты семьям погибших и на компенсации тяжёлых ранений.
Одновременно растут и скрытые расходы: компании берут на себя меры по защите объектов от ударов, оплачивают безопасность и восстановление, но не всегда могут отнести эти траты на уменьшение налоговой базы. По оценкам, только на самозащиту предприятий в 2024 году ушло около 100 млрд рублей, а в 2025‑м — примерно вдвое больше.
Чтобы освободить средства для текущих трат, регионам откладывают погашение бюджетных кредитов, а граждане и бизнес уже сейчас платят цену через инфляцию и повышенные ставки. Таким образом счёт за военные расходы постепенно перекладывается на экономику и население.
Вывод
Изменение правил даёт властям краткосрочную гибкость, но всё больше размывает институты контроля и фискальную дисциплину, на которых держалась экономическая стабильность. Последствия — долгосрочная неопределённость, более дорогие кредиты, снижение инвестиций и рост нагрузки на население и бизнес — могут оказаться куда серьёзнее эффектов любого публичного политического кризиса.
