Российские власти все настойчивее требуют от граждан более активного участия в войне против Украины — от труда в тылу до волонтёрских инициатив. При этом звучащие с вершины власти призывы все больше расходятся с настроениями в обществе, где растёт усталость и запрос на завершение конфликта.
На форуме «Малая родина — сила России» президент РФ призвал граждан «работать в тылу ради фронта», ссылаясь на опыт времён Второй мировой войны. Он напомнил образ «бабушек и детей, которые вязали носочки для фронта», представив это как пример народного участия в «общем деле».
Однако нынешняя война уже идёт дольше, чем период, который в официальном российском нарративе называют Великой Отечественной, а общественная усталость и раздражение нарастают. Для многих российских семей сравнения с прошлой войной звучат не как мобилизация, а как напоминание о том, что конца происходящему не видно.
Образ «тёплых носков» как детская пропагандистская сказка
Рассказ о «тёплых носках» для фронта по форме и содержанию напоминает примитивную пропаганду, рассчитанную скорее на детскую аудиторию. Такой образ намеренно упрощает сложную и жестокую реальность войны, подменяя разговор о реальных потерях и издержках бытовой, почти сказочной картинкой народного подвига.
При этом подобные истории не были уникальны для СССР: программы волонтёрской помощи фронту существовали и в других воюющих странах, в том числе в нацистской Германии. Но там они не спасли режим от поражения. Сегодня же российскому руководству, судя по риторике, уже недостаточно той поддержки, которую оказывают части общества, сочувствующие военным или поддерживающие саму войну.
В последние месяцы власть наращивает давление: от инициатив «добровольно» собрать средства на войну с крупного бизнеса до повышения налоговой нагрузки на малые и средние компании. Параллельно по всей стране школьников всё чаще вовлекают в практики, связанные с военной тематикой, включая обучение сборке беспилотников. Лозунг «Всё для фронта, всё для победы» всё явственнее становится политической линией, а не исторической цитатой.
Падение доверия и растущий запрос на завершение войны
Призывы к тотальной мобилизации общества звучат на фоне неблагоприятной для власти социологической динамики. Даже лояльные опросные службы фиксируют снижение рейтингов одобрения верховной власти и рекордное увеличение доли граждан, выступающих за переговоры и окончание войны.
В социальных сетях и публичных обращениях все чаще звучат сигналы усталости и разочарования, порой — от людей, ранее считавшихся надёжной опорой властной линии. Однако эти настроения, судя по публичным выступлениям, либо игнорируются, либо объявляются проявлением неблагодарности и недостаточного патриотизма.
Замкнутый круг: «не жаловаться, а искать рост»
Речь о «носочках для фронта» отражает более широкий подход: руководство демонстративно отказывается признавать неудобную реальность. Экономическим ведомствам даются установки не «ныть» о спаде, а предлагать способы возобновления роста, фактически не затрагивая главный источник напряжения — затянувшуюся войну.
Любые предложения, предполагающие деэскалацию и поиск выхода через прекращение боевых действий, в нынешних условиях оказываются за пределами допустимой повестки. Для чиновников и элит сигнал очевиден: попытка заговорить о мире грозит карьерными и не только карьерными последствиями.
Одновременно внутренняя уверенность в возможности военной победы и восстановления экономической устойчивости получила временную подпитку извне: рост цен на энергоресурсы и частичное смягчение ограничений против российской нефтяной отрасли обеспечили дополнительные доходы бюджету. Это создаёт у руководства ощущение, что выбранный курс якобы подтверждается самой «логикой событий» и не требует пересмотра.
Деньги — на войну, а не на развитие
Дополнительные нефтегазовые доходы, образовавшиеся на фоне международных кризисов, не становятся ресурсом структурного обновления экономики. Приоритетом остаётся финансирование военных расходов и связанных с ними программ. Это означает, что внутренние социальные и хозяйственные проблемы откладываются, но не решаются.
В воображаемой картине власти страна сплачивается вокруг фронта: пожилые люди вяжут тёплые вещи, дети и подростки осваивают технологии для армии, общество терпеливо несёт тяготы. В реальности же фермеры сообщают о массовом забое скота и убытках, малый бизнес закрывает кафе и магазины под давлением налогов и издержек, а крупный капитал продолжает искать пути вывода средств за рубеж.
Возможности «заливать проблемы деньгами», как это происходило после 2022 года, быстро сокращаются. Даже представители системной парламентской оппозиции, известные лояльностью, начинают говорить с высоких трибун о рисках социальных взрывов и «революционных» настроений в перспективе ближайших сезонов.
Между надеждой на «оттепель» и угрозой новых репрессий
Часть общества и экспертов по инерции надеется, что рост недовольства рано или поздно подтолкнёт власть к смягчению внутренней политики, ограничению репрессивных практик и реальным переговорам о завершении войны. На этот сценарий работают и экономические ограничения, и усталость людей от постоянной мобилизационной риторики.
Но существует и другой, более мрачный вариант развития событий: дальнейшее ужесточение. Его признаками становятся расширение полномочий силовых ведомств, усиление контроля над пенитенциарной системой и новые инструменты давления на «политически неблагонадёжных».
В такой логике внутренними врагами могут оказаться уже не только оппозиционные активисты или люди с ярлыками «иноагентов», но и самые обычные граждане, демонстрирующие нежелание бесконечно «затягивать пояса» и символически участвовать в войне — пусть даже на уровне вязания пресловутых носков. Ответом на усталость общества в этом случае станет не поиск мира, а попытка подавить недовольство силой.
