У здания вашингтонского офиса компании, разрабатывающей программное обеспечение для силовых ведомств США, в апреле 2026 года прошла акция протеста против иммиграционной и таможенной полиции США.
Манифест «эры сдерживания на базе ИИ»
Компания, специализирующаяся на поставках ПО для американских военных и миграционных структур, опубликовала манифест из 22 пунктов. В нем изложены принципы «новой эры сдерживания», основанной на использовании искусственного интеллекта.
Манифест появился 18 апреля в официальном аккаунте компании в соцсети X с припиской: «Потому что нас часто об этом спрашивают». В посте уточнялось, что документ представляет собой краткое изложение книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной совместно с топ‑менеджером Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, служит попыткой сформулировать теоретическую основу деятельности компании.
Ключевые тезисы 22 пунктов
1. Кремниевая долина, по мысли авторов, находится в моральном долгу перед государством, давшим ей возможность стремительного развития. Инженерная элита «долины» якобы несет прямую обязанность участвовать в обороне страны.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений». Они задаются вопросом, не стал ли iPhone главным и почти высшим достижением современной цивилизации, которое одновременно расширило и сузило представление общества о возможном.
3. Заявляется, что одной только бесплатной электронной почты недостаточно. Упадок культуры или цивилизации — тем более ее правящих элит — может быть оправдан лишь в том случае, если эта культура способна обеспечивать экономический рост и безопасность общества.
4. Авторы говорят об ограниченности «мягкой силы» и риторики. Свободные и демократические общества, по их мнению, не могут побеждать, опираясь только на моральные аргументы; им нужна «жесткая сила», которая в XXI веке будет базироваться на программном обеспечении.
5. Отдельно подчеркивается, что вопрос не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто именно и с какими целями его создаст. Противникам при этом приписывается готовность действовать без долгих публичных дискуссий о допустимости разработки военных технологий.
6. В манифесте содержится тезис о том, что военная служба должна рассматриваться как всеобщая обязанность. Авторы призывают серьезно обсудить отказ от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну лишь при условии, что риск и издержки будут разделены всем обществом.
7. Заявляется, что если американский морской пехотинец требует более современное оружие, его необходимо создать — как в материальном, так и в программном виде. Общество, по мысли авторов, может спорить о допустимости военных операций за рубежом, но должно «непоколебимо» поддерживать тех, кого отправляют в зоны риска.
8. Утверждается, что госслужащие не должны быть «жрецами» для общества. Любая организация, платившая бы своим работникам так же мало, как федеральный аппарат, с трудом смогла бы выжить.
9. Авторы призывают проявлять больше снисходительности к людям, занятым публичной политикой. По их мнению, устранение пространства для прощения и отказ от терпимости к человеческим противоречиям может привести к появлению лидеров, о выборе которых общество пожалеет.
10. В тексте критикуется «психологизация» политики, когда люди ищут в ней смысл жизни и самоидентификацию, проецируя личные переживания на незнакомых политиков. Так или иначе, считают авторы, это заканчивается разочарованием.
11. Авторы сетуют, что общество слишком стремительно уничтожает оппонентов и злорадствует по этому поводу. Победа над противником, говорится в манифесте, — повод для паузы, а не для торжеств.
12. Утверждается, что атомный век подходит к концу, а прежняя схема сдерживания уступает место новой — основанной на использовании искусственного интеллекта.
13. Манифест содержит тезис о том, что ни одна страна в истории не продвигала «прогрессивные ценности» активнее, чем США. При этом допускается, что страна далека от совершенства, но возможностей для людей без наследственных привилегий, по мнению авторов, там больше, чем где‑либо еще.
14. Американская военная и политическая мощь, по версии манифеста, обеспечила аномально долгий период мира между крупными державами. Почти столетие без прямого столкновения великих государств описывается как опыт, который многие поколения стали воспринимать как должное.
15. Авторы критикуют послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии. Утверждается, что чрезмерное ослабление Германии обернулось ныне высокой ценой для Европы, а приверженность пацифизму в Японии может менять баланс сил в Азии.
16. В тексте защищают предпринимателей, реализующих амбициозные технологические проекты там, где рынок не справляется. В качестве примера приводятся проекты Илона Маска; при этом критика в его адрес описывается как несправедливая, поскольку якобы игнорируется общественная ценность созданных им продуктов.
17. Кремниевую долину призывают активно включиться в борьбу с насильственной преступностью. По мнению авторов, многие политики в США уклоняются от решения этой проблемы, избегая сложных и рискованных шагов, необходимых для спасения жизней.
18. Подчеркивается, что агрессивное вмешательство в личную жизнь публичных фигур отталкивает талантливых людей от государственной службы. Публичная сфера с ее поверхностными нападками описывается как настолько нетерпимая, что у власти остаются «малоэффективные и пустые» фигуры.
19. Авторы критикуют атмосферу крайней осторожности в публичных высказываниях. По их формулировке, те, кто не говорит ничего «неправильного», зачастую вообще ничего не говорят.
20. В документе выступают против нетерпимости к религиозным убеждениям в определенных слоях общества. По мнению авторов, скепсис элит к религии показывает, что их политический проект гораздо менее открыт интеллектуально, чем заявляется.
21. Отдельный пункт посвящен «иерархии культур». Там говорится, что сегодня все культуры формально считаются равными, а критика и оценочные суждения фактически табуированы. Однако, утверждается в манифесте, одни культуры и субкультуры «совершали чудеса», тогда как другие были посредственными, регрессивными или вредными.
22. В финале авторы призывают бороться с «поверхностным плюрализмом». По их мнению, на Западе десятилетиями избегали определения национальной культуры во имя инклюзивности, но теперь встает вопрос: что именно должно быть инклюзивным.
Темы ИИ, армии и «ценности культур»
Как отмечают отраслевые издания, манифест охватывает чрезвычайно широкий круг тем — от требований, чтобы технологические компании участвовали в обороне США, и предложений ввести всеобщую военную службу, до утверждений о превосходстве одних культур над другими. В пункте о культуре прямо говорится, что формальное равенство культур и табу на их оценку игнорируют исторический опыт, когда одни культурные модели давали выдающиеся результаты, а другие оказывались регрессивными.
Значительное внимание в документе уделено перспективам военного применения ИИ. Авторы утверждают, что дискуссия не должна сводиться к вопросу «нужно ли разрабатывать оружие на базе искусственного интеллекта», поскольку такие системы все равно появятся. Ключевым, по их мнению, является вопрос, в чьих руках окажутся эти технологии и какие цели будут ими преследоваться.
Политическая реакция и обвинения в «технофашизме»
Публикация манифеста вызвала бурную реакцию в технологической среде и в СМИ. Некоторые издания обратили внимание на призыв вернуть обязательный призыв на военную службу в США — он был отменен после войны во Вьетнаме. Комментаторы указывают, что подобные идеи радикально меняют представление о роли граждан в обороне страны.
Ряд наблюдателей отметил пересечения риторики манифеста с тезисами праворадикальных и националистических движений о «особой ценности» западных культур. Подчеркивается, что документ критически относится к инклюзивности и культурному плюрализму и делает акцент на иерархии культур, что вызывает опасения у правозащитников и исследователей.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, назвал манифест «примером технофашизма», указывая на сочетание культа технологий, милитаризации и жесткой культурной иерархии.
Основатель расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя пункт об «иерархии культур», подчеркнул, что принятие подобного подхода ведет к негласному разрешению применять разные стандарты проверки к разным странам и группам. Формально процедуры контроля могут сохраняться, но их демократическая функция, по его мнению, исчезает.
Хиггинс также обратил внимание, что важен не только текст, но и его источник. Он напомнил, что компания поставляет программное обеспечение оборонным и миграционным ведомствам, а значит, манифест представляет собой не отвлеченную философию, а публичную идеологию коммерческой структуры, чья выручка зависит от политической повестки, которую она одновременно продвигает.
Опасения в Великобритании из‑за госконтрактов
Документ вызвал критику и в Великобритании. Местные медиа сообщают, что часть британских политиков усомнилась в целесообразности госконтрактов с компанией на фоне содержания манифеста. Речь идет о контрактах на сумму более 500 миллионов фунтов, включая крупное соглашение с Национальной службой здравоохранения Великобритании.
Член Палаты общин Мартин Ригли назвал манифест, в котором одобряются государственное наблюдение с использованием ИИ и идея всеобщей воинской повинности, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой». Лейбористка Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, сочла публикацию «весьма тревожной» и заявила, что компания явно стремится занять ключевую позицию в «технологической революции обороны».
По словам Маскелл, если коммерческая структура стремится не только поставлять ИТ‑решения, но и диктовать политический курс и направления инвестиций, то ее влияние выходит далеко за рамки обычного подрядчика.
