Закрытие судоходства через критически важный Ормузский пролив и неудачная попытка частичного перезапуска движения в минувшие выходные показали: будущее одного из ключевых мировых маршрутов транспортировки нефти и газа остается неопределенным. Уже понятно, что даже после заключения мира возвращение к довоенным объемам перевозок займет не недели, а месяцы и, возможно, годы.
Иранские военные ужесточили контроль над проливом в ответ на американскую блокаду: были обстреляны несколько судов и объявлено о закрытии прохода, хотя незадолго до этого Тегеран сообщал об открытии маршрута. Позже силы США задержали иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас, несмотря на ограничения. По спутниковым данным на дневное время понедельника, через Ормуз удалось пройти лишь трем танкерам.
Фактическое закрытие пролива началось после совместных ударов США и Израиля по территории Ирана 28 февраля. С тех пор движения через маршрут, по которому обычно проходит около пятой части мировой торговли нефтью и газом, почти не было.
Последствия оказались быстрыми и тяжелыми: порядка 13 миллионов баррелей нефти в сутки и около 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки оказались заблокированы в акватории Персидского залива. Производителям пришлось останавливать месторождения, НПЗ и газовые заводы, что резко ударило по экономикам многих стран от Азии до Европы.
Боевые действия нанесли длительный ущерб энергетической инфраструктуре и серьезно осложнили дипломатические отношения в регионе.
Как и когда может начаться восстановление
Темпы нормализации ситуации зависят не только от прогресса в переговорах между Вашингтоном и Тегераном. Важную роль сыграют логистические ограничения, доступность страхования для танкеров, уровень фрахтовых ставок и готовность судовладельцев вновь заходить в зону повышенного риска.
Первыми должны покинуть Персидский залив около 260 судов, застрявших там с грузом примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Большая часть этих объемов, вероятно, будет перенаправлена в Азию, на которую обычно приходится примерно 80% экспорта нефти из Персидского залива и до 90% поставок СПГ. По мере выхода груженых судов в акваторию Персидского залива должны войти более 300 пустых танкеров, простаивающих в Оманском заливе, – они направятся к терминалам погрузки, включая Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их начальной задачей станет разгрузка прибрежных нефтехранилищ, которые быстро заполнились в период остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в странах региона сейчас составляют около 262 миллионов баррелей, что эквивалентно примерно 20 суткам добычи. Переполненность резервуаров фактически не оставляет пространства для наращивания добычи до возобновления стабильного экспорта.
При этом логистика танкерных перевозок в любом случае останется фактором, сдерживающим полное восстановление потоков энергоносителей. Дорога туда и обратно с Ближнего Востока до западного побережья Индии обычно занимает около 20 дней, а более длинные маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и более.
Отдельная проблема – возможная нехватка свободных танкеров: значительная их часть уже задействована в перевозке нефти и СПГ из Америки в Азию, причем такие рейсы могут длиться до 40 дней.
Восстановление баланса торгового флота и возвращение погрузочных операций в портах Персидского залива к довоенному ритму, по оценкам аналитиков, будет неравномерным и займет не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
Взаимозависимость добычи и судоходства
По мере того как загрузка танкеров будет постепенно восстанавливаться, крупным производителям нефти и газа, таким как национальные компании Саудовской Аравии и ОАЭ, придется перезапускать добычу на месторождениях и возобновлять работу нефтеперерабатывающих заводов, остановленных из‑за конфликта.
Это потребует тонкой координации, в том числе возвращения тысяч квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных в период боевых действий. Скорость восстановления добычи будет зависеть также от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, формируя замкнутую взаимосвязь между возможностями судоходства и добычей.
По оценке МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива пластовое давление по‑прежнему достаточно для возвращения к довоенным объемам добычи в течение примерно двух недель. Еще около трети месторождений смогут выйти на прежний уровень в срок до полутора месяцев – при условии безопасной обстановки на море и восстановления нарушенных цепочек поставок.
На оставшихся 20% объектов, где добывается эквивалент 2,5–3 миллионов баррелей нефти в сутки, действуют серьезные технические ограничения: низкое пластовое давление, поврежденное оборудование и перебои с электроснабжением. Для их устранения потребуются месяцы дополнительных работ.
Долгий ремонт и потери мощностей
Особенно ощутимый ущерб пришелся на крупные энергетические объекты. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей; на восстановление инфраструктуры может уйти до пяти лет. Некоторые стареющие и технологически сложные скважины, прежде всего в Ираке и Кувейте, возможно, уже не смогут вернуться к прежним показателям добычи.
Длительный перерыв в поставках в перспективе может быть компенсирован бурением новых скважин в регионе, однако этот процесс, по оценкам экспертов, займет не менее года и возможен только при устойчивой безопасности и политической стабильности.
Когда скопление танкеров рассосется, а добыча стабилизируется, экспортеры, включая Ирак и Кувейт, смогут постепенно отменять режим форс‑мажора в контрактах – положения, позволяющие временно прекращать поставки в условиях войны и других неконтролируемых обстоятельств.
Даже в наиболее благоприятном сценарии – при успехе мирных переговоров, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченном инфраструктурном ущербе – рынок вряд ли сможет вернуться к прежним масштабам операций в ближайшие годы.
