«Большая сделка» Лукашенко с США: чего он добивается от переговоров с Трампом

Александр Лукашенко изложил своё видение «большой сделки» с США. По его словам, вопрос политзаключённых и санкций — лишь второстепенная тема. Ради чего он готов вести торг с Дональдом Трампом?

В беседе с ведущим проправительственного российского телеканала RT Риком Санчесом Александр Лукашенко подтвердил, что разговоры о возможной «большой сделке» с США идут уже давно. Он подчеркнул, что личная встреча с Дональдом Трампом для него не цель сама по себе: «Скажу откровенно, приятно было бы увидеть этого человека с глазу на глаз и пожать ему руку, но это не самоцель, это не главное. Надо понимать, что, кроме того что мы обыкновенные люди, которые хотят общаться и поздороваться, познакомиться друг с другом, мы ещё и президенты, поэтому встреча должна быть подготовлена».

О том, что Лукашенко на самом деле ожидает от «большой сделки» с США, эксперты рассказали в беседе с журналистами.

Лукашенко заявляет, что до возможной «большой сделки» Минска и Вашингтона должно быть подготовлено специальное соглашение для подписания. По его словам, встреча в США не должна выглядеть как «визит вассала к императору»: «Это не какая‑то напыщенность, это не петушиная политика, нет, это политика реального президента, который уважает собственный народ. Я готов к этой встрече, мы готовы, мы готовы и к сделке, но её нужно подготовить так, чтобы там были интересы и США, и Беларуси».

Он настаивает, что ошибочно сводить возможные договорённости лишь к освобождению, как говорят в США, белорусских политзаключённых в обмен на снятие санкций. По его словам, «политзаключённые, санкции — это мелочь», а повестка «большой сделки» должна включать «гораздо более серьёзные вопросы».

Экс‑дипломат, руководитель Агентства евроатлантического сотрудничества Валерий Ковалевский считает, что для Лукашенко визит в США имеет исключительное значение: «Это пик политической карьеры. Никогда за время его правления не было ситуации, когда он встречался бы с президентом США для полноформатных переговоров».

Ковалевский подчёркивает, что возможная встреча Лукашенко и Трампа важна и в нынешнем контексте, в котором находится Беларусь: «Есть угроза суверенитету и независимости нашей страны. Продолжается война, существуют сценарии, при которых Россия может попытаться втянуть Беларусь в военное противостояние не только с Украиной, но и со странами Запада. И для Лукашенко крайне важно, чтобы визит в США состоялся и позволил отстоять его собственные интересы, которые, конечно же, заключаются в сохранении личной власти в Беларуси. Но чтобы пользоваться этой властью, ему нужно думать и о том, как укреплять суверенитет страны».

Политолог Валерий Карбалевич полагает, что Лукашенко важен весь комплекс возможных уступок, включая отмену санкций США и соглашения по экспорту белорусского калия: «Опираясь на эти сделки, он надеется частично обойти европейские санкции и, прежде всего, вновь получить доступ к Клайпедскому порту, через который до введения ограничений шли поставки калийных удобрений. Зацепившись за калий как за одно звено, Лукашенко рассчитывает вытянуть всю цепь. Плюс — попытаться прорвать дипломатическую блокаду на западном направлении. Европейские страны не признают его президентом Беларуси, а для него жизненно важно признание со стороны западных государств и выход из изоляции».

Историк и политический обозреватель Александр Фридман отмечает, что под «большой сделкой» может подразумеваться весь спектр шагов по нормализации отношений: «Это и возвращение посла США в Беларусь, и, возможно, восстановление прямого авиасообщения, и, как можно предположить, крупные экономические проекты. Лукашенко заинтересован в инвестициях из Соединённых Штатов. Через формулу „освобождение политзаключённых в обмен на снятие санкций“ он стремится выйти на более масштабные соглашения прежде всего в экономике».

Закулисные контакты между белорусскими властями и администрацией Трампа продолжаются уже более года. За это время на свободу вышли несколько групп политзаключённых, были сняты санкции США с белорусских калийных удобрений, а также с авиакомпании «Белавиа», ряда банков и Минфина. Однако полноценная «большая сделка», предусматривающая освобождение всех политзаключённых в Беларуси, пока так и не оформлена.

По словам Валерия Карбалевича, сейчас сложно сказать, какая сторона действительно тормозит процесс: «Переговоры ведутся в очень закрытом режиме. Возможно, если бы Лукашенко пошёл на более решительные шаги в части освобождения политзаключённых, это могло бы ускорить заключение соглашения».

Ковалевский считает, что ближайшие месяцы — критически важное окно для завершения переговоров: «Это во многом связано с внутриполитической ситуацией в США, которые готовятся к промежуточным выборам в Конгресс. Когда активная фаза кампании начнётся, у Дональда Трампа и его администрации останется гораздо меньше времени, чтобы уделять внимание белорусской повестке». При этом он подчёркивает, что исход сделки зависит и от способности Лукашенко и его окружения идти на уступки и компромиссы.

Фридман полагает, что Лукашенко осознаёт, почему Вашингтон вообще вышел с ним на диалог: «Он понимает, что американцы заговорили с ним лишь после того, как посчитали его потенциально полезным фактором в контексте урегулирования вокруг Украины. Внешнеполитическая ситуация меняется столь стремительно, что любое соглашение может быть перечёркнуто новыми событиями — будь то война в Иране, похолодание между Вашингтоном и Пекином или обострение в отношениях США и России. В этих условиях выжидательная позиция может оказаться невыгодной, и сделку имеет смысл заключать как можно скорее».

По мнению Валерия Карбалевича, Лукашенко стремится включить в «большую сделку» целый комплекс вопросов: «Для него важны и гарантии со стороны США, что он не повторит судьбу Николаса Мадуро в Венесуэле или высшего руководства Ирана».

Эксперт напоминает, что администрация США уже демонстрировала готовность к крайне жёстким действиям, когда считает вопрос принципиальным: «Вероятность того, что с Лукашенко произойдёт то же, что произошло с Мадуро, очень невелика. Но у страха глаза велики. Не случайно спецпредставитель президента США Джон Коул после переговоров в Минске отмечал, что Лукашенко до смерти напугали события в Венесуэле и Иране — таковы, по всей видимости, были его впечатления от разговора».

Ковалевский, в свою очередь, считает преждевременным говорить о каких‑либо гарантиях безопасности со стороны Вашингтона: «Мы помним, что Лукашенко остаётся, по сути, „сукиным сыном“ России, а не США, чтобы Вашингтон брал его на свой баланс. Ожидать от Соединённых Штатов таких обязательств — чрезмерно завышенное ожидание».

В то же время экс‑дипломат допускает, что если сделка всё же будет заключена и появятся новые договорённости, приближающие стороны к нормализации отношений, то «в какой‑то перспективе подобные разговоры станут возможны». Однако, по его словам, Москва вряд ли захочет уступать Вашингтону роль главного гаранта безопасности Лукашенко.